На главную Поиск Написать письмо
Российский фестиваль антропологических фильмов
Новости
6 июля 2015
Результаты РФАФ 2015
Подведены итоги IX Российского Фестиваля Антропологических Фильмов
3 июля 2015
ДНЕВНИКИ РФАФ
Фотоотчет о дне открытия Конгресса и Фестиваля уже на сайте!
2 июля 2015
Начало положено. Зал полон!
Состоялось открытие XI КАЭР и IX РФАФ.

I Информационное письмо Регламент Регистрационная форма Каталог VIII РФАФ Программа фестиваля Жюри Конкурсная программа VIII РФАФ Конкурсная программа КиноАнтроп Публичная лекция Валерия Тишкова и Круглый стол Публичные лекции и Мастер-классы

ПУБЛИЧНАЯ ЛЕКЦИЯ ВАЛЕРИЯ ТИШКОВА И КРУГЛЫЙ СТОЛ


17 апреля, среда, в 15:00–18:00, в Конференц-зале (Демидовский зал) УрФУ (ул. Тургенева, 4) в рамках VIII РФАФ и Форума «Многонациональная Россия» состоится круглый стол с участием представителей этнокультурных объединений Урала. Тема круглого стола будет посвящена обсуждению публичной лекции академика РАН, директора Института этнологии и антропологии РАН Валерия Тишкова «О соотношении нации и государства».
Лекция начинается в 15:00, затем в 16:30 стартует обсуждение доклада.


Валерий Tишков. Этнолог, историк, социальный антрополог. Действительный член (академик) РАН. Директор Института этнологии и антропологии им. Н.Н.Миклухо-Маклая Российской академии наук (с 1989 г.). Родился в городе Нижние Серги Свердловской области. Был министром по делам национальностей Российской Федерации (1992). Вице-президент Международного союза антропологических и этнологических наук. Президент московского фестиваля антропологического кино «Камера-посредник». Автор множества книг и статей, в том числе: «Тропою слез и надежд. Книга об индейцах США и Канады» (1990), «Очерки теории и политики этничности в России» (1997), «Реквием по этносу: исследования по социально-культурной антропологии» (2003), «Этнополитология» (2011). Область научных интересов: теория этноса, этнические процессы на постсоветском пространстве, история, историография и культура Северной Америки, коренные народы, национальные проблемы и конфликты. Подробнее: www.valerytishkov.ru

 

 О соотношении нации и государства

В научном и в политическом языке понятия «нация» и «государство» часто используются как синонимы, а иногда это даже одно понятие, которое пишется через дефис «нация-государство» или «nation-state». Однако следует проводить различие между двумя фундаментальными категориями, которые имеют разную историю бытования и разную смысловую нагруженность. Понятно, что название антигитлеровской коалиции «Объединенные нации» и название международной организации ООН означает объединение государств. И все же разница между нацией и государством имеется.

Нация – это объединенное в рамках суверенного государства сообщество людей, отличающееся определенной степенью гражданской солидарности, общей историей и культурой и лояльностью по отношению к  государству и к его легитимной власти.

Государство – это система институтов, которые создаются суверенным территориальным сообществом и которым это сообщество делегирует власть для отправления необходимых функций по его организации, управлению и защите, включая право на принуждение и обязанности по сохранению и поддержке этнокультурного разнообразия.

Между государством и нацией всегда есть сложный диалог, который как бы закладывается самим началом их неразрывного существования. Иногда государство возникает раньше как акт политического действия, а нация как воображаемая реальность появляется позднее. Иногда идея нации является орудием борьбы за государственность со стороны территориальных или этнических сообществ через разрушение имперских образований или через обычный сепаратизм. Первый вариант был более свойственен Западной Европе и государствам, возникшим на миграционной, переселенческой основе, а также странам Африки. Второй вариант был более распространен в Восточной Европе, территории бывшего СССР, странах Азии. Но в обоих случаях, раз возникнув на исторической арене, каждое государство обретает легитимность, если в его границах заключено население, имеющее представление о себе как о самостоятельном народе и о государстве, которое призвано обеспечивать их права и защиту. В свою очередь государство имеет своей целью обеспечивать солидарность и лояльность граждан и диалог (через правовые установления, доктрины, символику, систему образование и т.д.) по поводу того, что есть в данный момент данное согражданство, т.е. кто составляет нацию, какими социальными, историко-культурными, ценностно-психологическими она наполняется и чем она отличается от других наций. Все это не снимает с государства не менее важных обязательств по обеспечению развития общества, его благополучия, правопорядка, равноправия и безопасности граждан.

Суть нацио-строительства включает формирование национальной идентичности (или самосознания), которая заключается в том, чтобы обеспечить среди сообщества людей, составляющих жителей данного государства и находящихся под юрисдикцией и под управлением его суверенной власти, чувство общей солидарности («мы – россияне») и патриотизма по отношению к своему государству («Россия – наша страна»). Из каких компонентов и инструментов должна состоять гражданско-политическая, т.е. общенациональная, идентичность россиян и какие инструменты должны быть задействованы для достижения этой цели? В идеологическое наследство нам досталась «многонациональность» и «дружба народов» как два важнейших принципа обеспечения единства советского, а ныне - российского народа. Не отвергая эти принципы (один из них сформулирован в первой статье Конституции страны), я многократно писал об их недостаточности и уязвимости в условиях большого федеративного и многоэтничного по составу своего населения государства. Но тогда что можно положить в основу уже широко признанной концепции гражданской нации в России? Что может сделать россиян в какой-то степени едиными и лояльными своему государству, чтобы российский народ мог считать себя нацией, как считают себя нацией китайцы, индусы, бразильцы, британцы, французы и т.д.?    

Чтобы сделать людей лояльными существующему государству (или же государству, за создание которого идет борьба), необходимо найти и сформулировать связь между государством и теми этническими, локально-региональными или религиозными идентичностями, которые имеются у граждан и которые могут носить сильный и иррациональный характер кровного родства и мистической веры. В России этническая и религиозная формы самосознания на бытовом и даже на элитном уровне носят явно примордиальный (изначальный или прирожденный) характер. Объяснять обычному человеку что-то про социальное конструирование реальности, когда речь идет о его религиозной вере или о национальной принадлежности – это почти бессмысленная затея, хотя писать и говорить об этом необходимо, дабы не понижать, а повышать компетентность массового восприятия окружающих вещей и вводимых доктринальных представлений.

Попытки наполнения концепта «нации» существуют в общественно-политических дебатах очень давно, в том числе в России еще с дореволюционных времен. Оно неоднократно опробовалось и на практике, но чаще применительно к негосударственным этническим сообществам и внутригосударственным автономиям. На уровне суверенного государства такая практика почти всегда приводила или к гражданским войнам и этническим конфликтам, или к краху самого государства. Однако трактовка нации-государства как исключительной собственности титульной этнонации сохраняется до сих пор. Эта этнонационалистическая доктрина применительно ко всему государству  может быть эффективным инструментом массовой мобилизации в определенных условиях и на кратком отрезке исторического времени. Концепт этнонации создает метафорическую основу общего родства членов нации, их особой солидарности как единоплеменников (часто и единоверцев) с одним языком и с одной исторической судьбой. Сюда включается представление о «своей территории» как единственном на Земле месте, где возникла и где только может существовать данная нация. Недаром К. Гирц назвал примордиальную этнонацию «конечной общностью судьбы», т.е. самую большую социальную коалицию людей, в которой действуют понятия кровного или исторического родства и мифология общей судьбы. К таким нациям можно принадлежать только по рождению, только навсегда и без вариантов выхода и перехода в другую нацию. У. Коннор использовал более уточненный термин для такого рода концепта нации, назвав его «этнонационализмом», т.е. национализмом на основе этно-примордиальных претензий. Его содержание диаметрально противоположно политической идее государств, где все граждане, независимо от происхождения и кровных связей,  обладают равными правами и являются государствообразующим сообществом-нацией.

С психологической точки зрения в национализме (в обоих его вариантах) есть элемент мистической притягательности, когда индивид может жертвовать собственным благополучием и даже жизнью ради казалось такой аморфной, достаточно абстрактной и во многом воображаемой общности как нация. Некоторые авторы полагают, что успех национализма обеспечивает удачное перенесение присущего человеку чувства кровной солидарности на макрообщину в форме нации-государства. При этом примордиальные этнические и религиозные привязанности сохраняют некоторые отличия от этнонационализма кака идеологии лояльности нации-государству. Это различие в свое время отметил еще Э. Геллнер, согласно которому национализм означает перенесение фокуса идентичности народа в сферу культуры, которая утверждается и распространяется через всеобщую грамотность и государственную систему образования. По его мнению, это есть следствие индустриализации и потребности в стандартизированной системе образования, которые делают общность и ее культуру более тесно связанной. Национализм как бы расширяет культурный и цивилизационный репертуар компонентов индивидуальной идентичности, но при этом продолжает полагаться на эффективность примордиальных чувств.

Существенная разница между примордиальной привязанностью (этничностью) и национализмом как лояльностью государству, в том, как они пропагандируются и как представляются общественности для обсуждения.  Существуют определенные человеческие привязанности и социальные связи к тому, что есть страна, включая и «малую Родину», которые человек вырабатывает и без намеренного культивирования и внешнего постоянно повторяемого предписания. Поэтому национализм не мог получить распространение до современной эпохи, ибо тогда не существовало чисто технических средств массового распространения идей и образов по причине дискретности общества и его неграмотности, а также по причине отсутствия централизованных государственных институтов и инструментов пропаганды, которыми располагает современное государство в лице прежде всего масс медиа. 

 

 

 

Разработка сайта —
«СофтМажор»
Copyright © 2007 Этнографическое Бюро
Add me to Skype vk.com/ix_rfaf, facebook.com/groups/8rfaf/